Вы здесь

Тува глазами одного казаха. Часть 2: « Я – СНОХА КАЗАХСКОГО НАРОДА…»

  • Вверх
    141
  • down
    41
3355 просмотров

Мир глазами путешественника Исмаилжана Иминова.  Я старался в Туве общаться с людьми различных профессий, чтобы лучше узнать и понять край. Меня интересовало многое: язык, религия, искусство, культура, литература, традиции, обычаи, национальная кухня… Я старался найти общий язык с тувинцами, чтобы войти в мир, который создали и сохранили они веками.

« Я – СНОХА КАЗАХСКОГО НАРОДА…»

Как-то к нам в гостиницу пришла женщина средних лет, она представилась, ее звали Лариса Делгер-ооловна Шимит, она была кандидатом сельскохозяйственных наук, доцентом, заведующей кафедрой зоотехнии ТувГУ. Сначала я не мог понять, зачем она пришла, ведь, кажется, не искал встреч со специалистами по ветеринарии (позже она мне очень много интересного рассказала о сельском хозяйстве республики). Женщина робко вошла и, помедлив немного, заговорила:

– Извините, я узнала, что приехали гости из Казахстана, и не смогла усидеть дома. Я – сноха казахского народа. Мой покойный супруг Мухтар Кораласбаев, которого я очень любила, был родом из Чуйского района Джамбулской области. Он ушел из жизни восемь лет назад, после него мир для меня стал иной. Я и при жизни Мухтара любила все казахское, а сейчас тоскую по Родине мужа, по казахским лицам, музыке, песням…

Я сразу понял состояние Ларисы, ее чувства, настроение, и она показалась родным человеком, которого знаю много лет.

– Лариса, я рад знакомству, и вы для меня не чужой человек, мне приятно будет послушать вас, – сказал я ей.

– Встретила я Мухтара в 1981 году, в тот год я поступила учиться в Московскую Ветеринарную Академию имени

К. И. Скрябина. Среди многих десятков студентов, которые поступили в вуз, я обратила внимание на скромного, неразговорчивого юношу, который чем-то очень был похож на тувинца. Это был, конечно, мой Мухтар, казахский юноша, которого я полюбила с первой минуты. И он полюбил меня, вероятно, я напомнила ему девушек его Родины. Мы были тогда счастливы. Дети двух братских тюркских народов: казахского и тувинского, мы с радостью находили общие слова в наших языках, а таких слов было очень и очень много. Мы не могли уже жить друг без друга. 18 октября 1983 года в Москве поженились, создали семью. На нашей студенческой свадьбе гуляли, наверное, все наши однокурсники, они любовались нами и утверждали, что мы самая красивая пара в академии. В 1985 году родила старшую дочь Урану. После окончания вуза приехали на Родину Мухтара, в Чуйский район Казахстана. Но наступили, к сожалению, трудные времена, стали распадаться колхозы и совхозы, выпускникам сельскохозяйственных вузов трудно было найти работу, и Мухтар после мучительных размышлений принял решение: вместе с семьей переехать в Туву. Здесь мы начали трудиться в таежной глубинке, в совхозе «Чодураа» Тес-Хемского района, Мухтар работал главным зоотехником, а я – зоотехником-селекционером. Конечно, моего Мухтара, трудолюбивого и высокопрофессионального специалиста, заметили власти и назначили директором совхоза «Ээрбек» Кызылского района. Когда уже и у нас, в Туве, стали распускать колхозы и совхозы, супруга пригласили на работу Министерство сельского хозяйства республики главным специалистом отдела животноводства. Я гордилась мужем. Обаятельного, принципиального Мухтара уважали все. В те годы он даже баллотировался в парламент, в Верховный Хурал Республики Тыва. Он очень скучал по Родине, гордился успехами Казахстана. В 1987 году у нас родилась дочь Динара, а в 1999 я подарила ему сына Нурсултана, которого мы назвали в честь Первого Президента Республики Казахстан.

Трагедия для меня наступила в 2007 году, после тяжелой болезни ушел из жизни мой Мухтар. Это было самое большое горе в моей жизни: ушел из жизни отец моих детей, любимый человек, который был моей судьбой. До сих пор не могу без слез смотреть на его фотографии. Несмотря на страшную утрату, потрясение, я выполнила волю Мухтара, предала земле его тело, соблюдая мусульманские, казахские обычаи. Я с трудом нашла имама, который по моей просьбе выполнил завещание Мухтара… На похороны приехали и родные моего любимого. Он очень их любил, помогал. Младшая сестренка Забира и братишка Казбек получили высшее образование в Кызыле, в Тувинском университете. Забира – учитель истории, а Казбек – ученый-агроном. Сейчас они живут и работают в Казахстане.

Годы идут, дочери выросли. Я уже бабушка, у меня трое внуков. Старшая дочь Урана, выпускница юридического факультета ТувГУ, работает в министерстве труда и социального обеспечения РТ, дочь Динара окончила Сибирский университет кооперации в Новосибирске, сейчас трудится в Россельхозбанке. А мой младший сын Нурсултан учится в десятом классе, влюблен в спорт, занимается вольной борьбой, уже принимал участие в общероссийских соревнованиях, мечтает добиться хороших результатов, побывать на Родине отца и рассказать о своих успехах своему знаменитому тезке Н. А. Назарбаеву.

Поэтому, узнав, что приехали соотечественники моего супруга, пришла, чтобы увидеть вас и рассказать о нашей с Мухтаром судьбе и любви…

Я выслушал Ларису, и мне показалось, что я тоже знал ее горячо любимого супруга, познакомился с их печальной, но вместе с тем, очевидно, и в чем-то счастливой судьбой. Решил рассказать об их любви, семье моим землякам, в Казахстане.

Дважды после этого я встречался с Ларисой Шимит. Однажды она повезла меня и моего друга Орденбека в университет на факультет, где она заведует кафедрой, подарила книги, диски, а мы ее сыну Нурсултану – казахскую тюбетейку. С горящими глазами доцент рассказывала о своей работе, университете, но это уже другая, совсем иная история.

НА ЗАПАДЕ ТУВЫ, В ЧАДАНЕ

Тува – это огромная республика, где различные природные и климатические условия. Мы направлялись на запад Тувы, в район города Чадан. Здесь мало крупных населенных пунктов, а городок, где живет несколько тысяч человек, считается по местным меркам густонаселенным. Чадан (с тув. – низкий кустарник) расположен в 220 километрах от Кызыла, он – административный центр Дзун-Хемчикского кожууна (района). Население в городе – около 9 тысяч человек. Город находится около реки Чадан, в правом притоке Хемчика, бассейна Енисея. Западные районы Тувы, очевидно, самые обжитые территории в республике. Здесь издавна находились главные ставки тувинских нойонов (правителей). Годом основания Чадана считается 1873. В тот год около небольшой речки, впадающий в Чадан, возник буддийский монастырь Алдын-Хурээ. Рядом с монастырем стали селиться люди, появился населенный пункт, который стал называться Артогадыт. В конце 20-х годов, когда в Тувинской Народной Республике под давлением СССР стали закрывать храмы, монастыри, решением январского 1929 года Пленума ЦК Тувинской народно-демократической партии Алдын-Хурээ был закрыт, а в конце 30-х годов – разрушен. Тувинцы считали монастырь Алдын-Хурээ своей национальной святыней. В 1929 году населенный пункт Артогадыт был переименован в Чадан, а в 1945 году приобрел статус города и стал центром кожууна. В 40-х годах, недалеко от города были открыты залежи каменного угля, и началась его добыча открытым способом. В Чадане находится филиал Национального музея им. Алдан Маадыра и музей Буяна Бадыргы. Об этом выдающемся человеке мы еще поговорим, а сейчас вернемся на улицы города. Конечно, мы все знали, что Чадан – родина Сергея Кужегетовича Шойгу, здесь до сих пор живут его близкие родственники (хотя в этом городе все считают себя сородичами российского министра обороны). Я еще расскажу о С. К. Шойгу и о теплом отношении к нему тувинцев. Мы, конечно, хотели увидеть дом, где он родился. Автомобиль подъехал в центр Чадана, в одной из столовых вкусно пообедали.

– Сохранился ли дом, где родился Сергей Шойгу? – спросил я у первого встречного.

– Сергей Кужегетович родился не в обычном доме, а в родильном, он расположен на центральной улице, по которой вы проехали, недалеко отсюда, – с улыбкой сказал чаданец.

Конечно, мы захотели увидеть это сооружение. Экспедиция подъехала к родильному дому, это было ухоженное бревенчатое здание. Очевидно, оно было построено в середине прошлого века. На родильном доме висела табличка, что здесь родился Герой России С. К. Шойгу. Разумеется, мы не стали беспокоить медицинский персонал и женщин-рожениц, но они в окно заметили нас и дружелюбно помахали нам руками. Мы сфотографировали дом, где родился известный российский государственный деятель, и поехали дальше.

Люди, которыми гордятся чаданцы

Из этого небольшого города Чадана, близ лежащих сумонов вышло немало известных людей, которые прославили Туву далеко за ее пределами. В первую очередь, я вспоминаю, конечно, С. К. Шойгу, но были и другие люди. Например, Сайнхо Намчылак. С творчеством этой певицы я познакомился случайно. Несколько лет назад, как-то, включив радио, услышал необычное пение. Я не мог понять, что это такое. Это была песня «Богатая тайга». Передо мной встала труднопроходимая сибирская тайга, знакомая по любимым книгам В. Шишкова и Г. Маркова. Это было горловое пение, но какое-то особенное, я не сразу это понял. Оказывается, Сайнхо талантливо смешивала тувинские народные мелодии, горловое пение с западным авангардом, модерном, джазом и поп-музыкой. Так я познакомился с творчеством Сайнхо Намчылак. Сайнхо (настоящее имя Людмила) родилась в таежном тувинском селе в семье учителей в 1957 году. Горловому пению (хоомею) научилась в детстве у своей бабушки (традиционно хоомей в Туве исполняют мужчины). Музыкальное образование получила в Москве, в Гнесинском училище. Еще в студенческие годы объездила с концертами многие страны мира. В 90-х годах прошлого века этническую музыку стала смешивать с западной, что потом нашло много поклонников в разных частях света. Сайнхо – автор нескольких альбомов, исполненных в разных стилях. Очевидно, на данный момент Сайнхо – одна из самых популярных тувинок в мире.

В Чадане гордятся и другим своим земляком – известным борцом Опан Сатом. О нем мне поведал незнакомый борец, почти мальчишка, на центральном стадионе города. Опан родился в 1987 году, с детства, как и многие тувинцы, занимался борьбой. Чаданец трижды становился чемпионом Европы по вольной борьбе. Хочется пожелать Опану дальнейших успехов в жизни и спорте.

БУДДИЙСКИЙ ХРАМ УСТУУ-ХУРЭЭ

Я всегда с уважением и интересом относился к любым религиозным храмам. Сам вырос в религиозной среде, в семье имама мечети села Каргалы (пос. Фабричный) Жамбылского района Алматинской области Абдыкадыра кари Иминова, открывшего в 1944 году одну из первых мечетей в Казахстане (когда разрешили регистрировать мусульманские общины в СССР). Я навсегда запомнил, с каким искренним почтением отец относился к настоятелю православного храма из соседнего села Узун-Агач. Мне вспоминается, как мама у нас дома христианского пастыря и отца угощала уйгурским аткян чаем с тандырными лепешками. Мужчины беседовали, при этом по-доброму подшучивали друг над другом. Воспитанный не только родителями, но и лучшими образцами мировой, русской литературы, я с интересом посещал православные храмы, чтобы лучше узнать мир моих любимых героев из романов Ф. М. Достоевского и Л. Н. Толстого. Совершать намаз в мечети стал во время айта в 1981 году сразу после кончины отца. Мне, конечно, было интересно и в буддийских храмах, тем более, что далекие мои предки исповедовали эту религию.

Одним из самых известных храмов в Туве является Устуу-Хурээ. Построенный в 1905–1907 годах, разрушенный в 1930-х, воссоздан и вновь открыт в 2009 году. В начале 20 века Устуу-Хурээ был возведен под руководством и проекту тибетского ламы Кунтана Римпоче. В возведении храма принимали участие многие жители края, кто-то помогал деньгами, средствами, а другие (обычно небогатые) сами приходили и лично строили Устуу-Хурээ. В 30-е годы хурээ, к сожалению, был закрыт, а затем и разрушен. Прошли десятилетия, поменялись власть и ее отношение к религии. В 1999 году Российское правительство приняло решение: воссоздать Устуу-Хурээ. Эту идею всей душой поддержал С. К. Шойгу, уроженец Чадана. Начались сборы денежных средств по всей Туве, а по инициативе известного деятеля тувинского искусства Игоря Дулуша решили проводить Международный благотворительный фестиваль живой музыки и веры «Устуу-Хурээ». Храм на народные деньги был восстановлен в 2012 году, но фестиваль традиционно проводится до сих пор.

А вот теперь члены нашей экспедиции подъезжают к этому известному хурээ, который находится за городом, в 1,5–2 километрах от Чадана. Я расскажу не только о храме, но и о том, как его возродили. Мы увидели, что справа от дороги находились развалины прежнего Устээ-Хурээ, а слева – новое здание храма. Когда власти решили воссоздать хурээ, начались споры, как это сделать, некоторые предлагали поднять старые разрушенные стены, но сделать, очевидно, это было очень сложно, время не пожалело не только стены, но и фундамент. И тогда компетентная комиссия из профессионалов приняло решение: заново построить рядом по старым чертежам копию прежнего храма. Может быть, это было верно и с духовной стороны, ведь за многие десятилетия верующие приходили к развалинам, привыкли к ним и молились там (к сожалению, храм лишь немногим более 30 лет действовал, а 70 лет находился в разрушенном состоянии). Мы с коллегами подходим к старым стенам-дувалам Устуу-Хурээ и сразу замечаем многочисленных верующих, которые здесь совершали богослужение. На стене висел огромный портрет Далай-Ламы. Я не стал мешать прихожанам, отошел в сторону и стал наблюдать за верующими. Разумеется, понимал, что это намоленное место. За более чем сто лет сюда приходили тысячи людей и просили у Всевышнего для себя счастья, а для тувинского народа – благополучия и процветания. Конечно, рассмотрел я и старые стены: они были разной высоты, некоторые достигали, вероятно, десятиметровой высоты, другие были пяти-шести метровые или разрушены почти до основания. Напротив мы увидели новый буддийский храм Устуу-Хурээ, я не мог не зайти и туда. Я впервые в жизни посетил буддийское культовое сооружение: тихо вошел, стал внимательно рассматривать храм, увидел десятки статуй Будды различных размеров, верующие поочередно подходили к ним, а затем к ламе, который их благословлял. Заметил очень старую бабушку, которая, согнувшись почти до полу, с тростью в руке, медленно вошла в Устуу-Хурээ, ей, наверное, было не меньше ста лет. Сел на ковер, в левом углу храма и продолжал наблюдать за прихожанами, за их светлыми одухотворенными лицами забыл о времени. Вдруг заметил Орденбека, который зашел в хурээ, медленно подошел ко мне и тихо сказал, что пора уезжать и коллеги с нетерпением ждут меня. Нехотя я покидал Устуу-Хурээ. Надеюсь, что мы еще поговорим о роли религии в жизни братьев-тувинцев, а это было мое первое знакомство с их духовной жизнью.

ПРАЗДНИК НААДЫМ

Ученые утверждают, что еще многие столетия назад древние тюрки в середине лета проводили праздник, по-разному его называли, сейчас он носит имя Наадым (торжество, состязание, игрища). К счастью, этот древний праздник сохранили тувинцы. Он состоит из национальной борьбы «хуреш»,

конных скачек, стрельбы из лука, конкурс на лучшую юрту, тувинский костюм и снаряжение коня. Участники Наадыма приносили родовое жертвоприношение в честь духа-хозяина местности и предков. Наадым призывал к единению членов рода друг с другом и уважение к памяти предков. Издавна этот праздник был популярным в седой Туве, широко он отмечался и с 1922 года в Тувинской Народной Республике, но, к сожалению, был забыт в годы советской власти. В 1993 году традиция празднования Наадыма была возобновлена. Я вспоминаю другой древний праздник многих народов Азии – Наурыз (восточный Новый год, день весеннего равноденствия), который отмечается 22 марта. Запрещенный в СССР, он был возрожден в конце 80-х годов прошлого века. Несмотря на запрет, Наурыз в советские годы отмечался в некоторых семьях, но быстро обрел популярность и стал всенародным, любимым праздником с начала 1990-х годов. В те годы я, молодой учитель, с радостью принимал активное участие в возрождении Наурыза у себя на Родине, в селе Каргалы (поселок Фабричный), что недалеко от Алматы. С удовольствием надевал национальный костюм и в течение нескольких лет был ведущим на этом торжестве на центральной площади любимого поселка. Тысячи моих земляков, а вместе с ними все казахстанцы, возродили этот праздник на древней земле нашей республики. Это – одно из самых приятных воспоминаний в моей жизни. А теперь вернемся к Наадыму.

С 2007 года среди кожуунов (районов) начали проводить республиканский конкурс на право встретить у себя Наадым. Разумеется, основные критерии – это социально-экономические показатели районов и реализация приоритетных проектов. Кожууну, который победил в конкурсе, из республиканского бюджета дополнительно выделяются средства на строительство социально-значимых объектов. Мы, конечно, знали, что главный тувинский праздник в этом 2015 году проводится в Чадане, где к началу торжества был открыт новый стадион.

Торжества проходили в нескольких регионах кожууна. Разумеется, для потомков кочевников особой страстью являются конные скачки. Мы подъехали к месту состязания, стояла страшная пыль, болельщики была возбуждены, обсуждали результаты. Мне показалось, что я нахожусь не в Туве, а у себя на Родине, в Казахстане, примерно такая же обстановка и у нас, когда болельщики наблюдают за скачками на лошадях. Конечно, первой приходит самая выносливая и удачливая лошадь с высокой скоростью. Всадниками на лошадях во время скачек, обычно, являются мальчишки от пяти до тринадцати лет. Конечно, не только мастерство, но и вес юных джигитов играют роль во время соревнования. Дистанции скачек разные от 15 до 40 километров, здесь играет роль возраст коня. Победителей конных скачек ждут призы и почетные титулы. Скакун-победитель получает титул «Чогурух-Доруг» (Скакун гнедой), призеры – «Сыын-Кара» (Скакун марал), «Чугурул-Сарали», «Эзир-Кара» (Черный орел). Здесь я узнал имена победителей конных скачек. Кстати, эти соревнования были одновременно и чемпионатом Республики Тыва. Шла упорная борьба, но кому же улыбнулась удача? Я хочу назвать имена владельцев лошадей-победителей – Владимир Оржак (приз – автомобиль «Лада Гранта»), Менди Кужегет (приз «Лада Гранта»). Призеры Орлан Очур, Вячеслав Хомушку, Геннадий Ондар, Белек Сансай. Им были вручены тувинские юрты.

Ондар, который напомнил сородичей из Кашгарии

Мы подъехали к юртовому городку. Десятки белых юрт сияли в степи. Казалось, что я нахожусь, где-то в 8 или 9 веке, на огромных просторах средневековой Тувы. Многие люди были в национальной одежде. Рядом с юртами жители разных кожуунов поставили огромные казаны и готовили еду национальной кухни. Аппетитный запах еды далеко распространялся в округе и гостеприимно звал всех.

Я люблю, затерявшись среди людей, ходить по таким местам и любоваться лицами стариков, детей и женщин. Большая часть тувинцев – небольшого роста, но встречаются высокие, которые напоминают уйгуров или казахов. Я тихо иду, а люди громко разговаривают, шутят, смеются, радуются жизни и празднику. Вдруг я заметил мужчину, который, улыбаясь, катал тесто. Он мне показался хорошо знакомым, мужчин-поваров с такой внешностью я встречал немало на улицах уйгурских городов Кашгара, Кучара или Кагалыка, где принято готовить на свежем воздухе. Вот такие мужчины готовят плов, лагман или манты на уличных базарах, в забегаловках Кашгарии. Я невольно подошел к нему и заговорил:

– Я, Исмаилжан, приехал в составе экспедиции, чтобы познакомиться с Тувой, увидеть древнее городище Пор-Бажин. В составе нашей группы имеются казахи и уйгуры.

– Вы, очевидно, уйгур, а я Ондар Сергей из Сут-Хольского кожууна. Вы, конечно, поняли, что я представитель тувинского рода Ондар, всю жизнь меня сопровождают рассказы, что мы потомки древних уйгуров. В детстве я слышал это от родителей, а сейчас рассказываю об этом своим детям.

– Вы не только потомок древних уйгуров, но и внешне напоминаете современных…

– Да, это я знаю. Многие мои соплеменники высокие, зеленоглазые. Мы еще выделяемся тем, что у нас многодетные семьи, где часто можно встретить и десять детей. Мы веками живем на берегу родного Хемчика, а мои предки водили караваны верблюдов в Монголию, на Алтай, в Турфан и Урумчи.

– А часто мужчины-тувинцы готовят еду?

– В семьях готовят, обычно, женщины, это в традициях нашего народа. А во время больших праздников, в семейных мероприятиях, когда собирается много народу, мы приходим им на помощь. А сейчас в казане кипит мясо, а я приготовил тесто, угощайтесь нашей тувинской лапшой, выпейте соленый чай с молоком,  – с улыбкой предложил Ондар.

Я поблагодарил и крепко пожал руку Ондару и пошел дальше.

 

ЮРТА - УЮТНОЕ ЖИЛИЩЕ КОЧЕВНИКА

 

Подхожу к юртам, они знакомы мне с детства, но знакомы – казахские, а тувинская юрта несколько отличается от них. Поэтому я немного хочу рассказать о тувинской юрте и традициях связанных с ней.

Известно, что слово «юрта» тюркского происхождения, оно обозначает (слово – юрт) – народ. В уйгурском языке слово «ата юрт» переводится, как Родина, Земля отцов. У тувинцев слово «ог» означает «юрта», при добавлении составной «буле» переводится как «семья». Очевидно, уйгурское «ой» и тувинское «ог» общего происхождения. Думаю, это лучше расскажут лингвисты.

Когда появились первые юрты? Некоторые ученые утверждают, что в XII–IX веках до нашей эры, другие считают – в VIII–V веках до нашей эры. Кто из них прав? Я не знаю. Но фактом остается одно: юрта появилась несколько тысячелетий назад. Юрта – это общее наследие тюркских и монгольских народов Азии. Но юрты отдельных этносов имеют свои небольшие отличия. Например, казахские юрты ниже тувинских из-за буранов, которые часто свирепствуют в степи. В тувинских юртах часто используют войлочный полог, а в казахских, обычно, двухстворчатые деревянные двери. Но такие особенности заметит лишь специалист или человек, который постоянно живет в юрте.

Наконец, я подошел к войлочным жилищам тувинцев. Это были большие юрты, которые принадлежали различным кожуунам или министерствам. Все юрты были прекрасно оформлены в национальном стиле. «Наверное, трудно будет выбрать лучшую юрту», – решил я. Возле одной из юрт я встретил культуролога, интересную и приятную женщину, которой очень шла тувинская национальная одежда Ондар (Доскаар) Долаана. Я давно заметил, что человеку любой этнической принадлежности к лицу своя национальная одежда, поэтому меня радовало, что многие тувинцы были одеты так, как их предки в течение многих веков. Конечно, европейский костюм удобен, но его лучше носить в повседневной жизни, а во время праздников, не имеет значение государственные они или семейные, лучше выглядеть в одежде своего народа. Я думаю, что в этом проявляется культура современного человека, его уважение к многовековым традициям родного народа, чувство собственного и национального достоинства. Вспомним мудрых японцев, которые в праздники издавна одеваются в национальные костюмы. Чем агрессивнее шагает по миру эпоха глобализации, тем больше к этническим истокам обращается этот древний народ. А я обычно во время своих поездок в дальние края беру с собой уйгурскую национальную одежду, которую приобрел на многолюдном базаре в Кашгаре, и надеваю ее. Это мой талисман, в ней мне комфортно и уютно, а окружающие сразу видят, представителем какого народа я являюсь. В кашгарской рубашке и тюбетейке я был гостем во многих местах прекрасной Тувы. А теперь вернемся к моей новой знакомой Долаане.

– Вас зовут Долаана? На уйгурском и казахском языке это слово означает «боярышник».

– С тувинского это слово переводится также. Мой отец, который, думаю, в душе был поэтом, решил назвать меня так, я люблю свое имя, – с улыбкой добавила она. – Я хочу вам рассказать о тувинских ремесленниках. Я из рода Ондар, многие мои соплеменники отличные мастера. Отец был столяром-краснодеревщиком, прекрасным мастером на все руки, без гвоздей, железа изготавливал сундуки с национальными орнаментами. Вы, конечно, знаете, что сундук – это одно из немногих украшений в тувинской юрте. Этому искусству – много веков, наверное, даже тысячелетий. А отец сохранил это ремесло и передал своим ученикам. Мама была мастером не хуже отца, но она была рукодельницей: вышивала, вязала, валяла кошму. Кстати, здесь недалеко мои земляки делают войлок, идет соревнование между представителями различных кожуунов. Может быть, вам будет интересно посмотреть на это.

– Конечно, давайте сходим туда, мы приехали издалека, чтобы все это увидеть.

В стороне от юрт женщины изготавливали войлок из шерсти. Их было много, все они быстро и умело работали. Я наблюдал за их искусством, а Долаана мне рассказывала:

– Известно, что чаще всего войлок изготавливают из овечьей шерсти. С этой шерстью работают и сегодняшние мастерицы. Шерстяные волокна покрыты верхним чешуйчатым слоем. Именно благодаря ему, под воздействием пара и горячей воды, шерстяные волокна сцепляются друг с другом и образуют войлок. Изготовление войлока – это древнейшее искусство, от качества войлока зависело здоровье, да и сама жизнь моих соотечественников. Зимы у нас лютые, порой температура опускается ниже 50 градусов холода, а мы жили в юртах, которые изготовляли из войлока.

– Долаана, расскажите о юрте и ее роли в жизни тувинцев. История юрты меня всегда интересовала. Во-первых, еще сосем недавно, несколько десятилетий назад, в них жили мои соотечественники-казахи, а многие столетия назад они были жилищами моих предков, древних уйгуров. Наверное, поэтому мне всегда было уютно в юрте.

– Исмаилжан, о юрте я могу говорить часами, постараюсь кратко поведать о роли этого жилища в судьбе моего народа. Мы, тувинцы, сравниваем юрту с созвездием Большой Медведицы – Чеди-Хааном. Почему? Юрта, как и таинственное созвездие, кочует. Если Большая Медведица кочует по Вселенной, то юрта – по Земле. (Известно, что многие представители кочевых народов издавна великолепно разбирались в астрономии. В степи, ночью, они часами наблюдали за небом.) Весной, летом, осенью, зимой, юрта, вместе с временами года, меняет свое месторасположение. Жизнь тихо и разумно двигалась вместе с юртой по Туве. Всякий раз, когда тувинцы кочевали на новое место, они ставили жилище дверью на юг или восток. А вы знаете, что юрта круглая и по форме напоминает нашу планету Земля? В ней все симметрично, наши предки веками расставляли вещи домашнего обихода в соответствии с именами календаря 12-летнего животного цикла. Они соответствовали годам мыши, коровы, тигра, кролика, дракона и змеи. Вы, вероятно, заметили, что жилище кочевников соответствует не только календарю 12-летнего животного цикла, но и строению обычных часов. Разумеется, это не случайно. В юрте была обратная или нечетная сторона – это от двери до доря (казахское или уйгурское слово – тор).

Тувинцы до сих пор открывают дверь юрты с четной стороны и переступают ее порог левой ногой, но, ни в коем случае, с правой. Иначе, утверждают, этого человека покинет счастье. Мы, тувинцы, всегда рады гостям, но никогда не заходим в юрту неожиданно, подходя к ней, покашливаем, даем хозяевам сигнал, что пришел человек.

Я выслушал Долаану внимательно, поблагодарил ее за интересный рассказ и продолжил свой путь один, стал тщательно знакомиться с особенностями тувинских юрт. Везде меня гостеприимно встречали.

– Экии! (Здравствуйте). Кирип болур бе? (Можно войти?) – с этими словами я переступал порог их юрт.

– Ийе, киринер (Да, войдите), – отвечали мне.

Хозяева предлагали мне попробовать блюда тувинской национальной кухни, выпить народные напитки. Я, конечно, все это пробовал. Десятки людей повстречал в старинных жилищах, но почему-то мне запомнились встречи Куулар Айдасай в юрте Дзун-Хемчинского кожууна и с маленькой Ондар Алдынай из Сут-Хольского района. Не правда ли до боли знакомые имена Айдасай и Алдынай, они имеют общетюркские корни. Подобные имена можно встретить во многих регионах тюркского мира. Внимательно осмотрел их юрты, в них действительно домашние предметы расставлены в соответствии с именами 12-летнего календаря животного цикла. В жилищах сделал много фотоснимков, снял на память и луноликую малышку Алдынай.

ЖИВО ДРЕВНЕЕ ИСКУССТВО ТУВИНЦЕВ

Неожиданно рядом с юртами я заметил и чум. «Неужели это чум?! Разве в нем жили тувинцы? Может быть, мне померещилось», – подумал я. Но это действительно был чум таежника Тоджинского кожууна. Я подошел к нему и стал рассмаривать. Историки утверждают, что чум –  это первое искусственно созданное человеком жилище, к которому наши предки обратились в доисторическое время после пещер и полых, дуплистых деревьев. До сих пор ими пользуются коренные жители и оленеводы Сибири, Чукотки, Аляски и Канады. У некоторых народов Восточной Европы: татар, марийцев, чувашей, удмуртов, чум, утратив первоначальное предназначение, служит овином или прикрывает сверху вход в погреб. А в других регионах, например, в Финляндии или Карелии, он под названием «коты» является в летний период кухней. У скандинавских саамов под именем «кот» или «кувакс», он играет роль походного жилища. Я еще раз хочу подчеркнуть, что чум – это первое, построенное самим человеком жилище, в нем жили далекие предки многих народов мира. (Очевидно, лишь в жарких регионах строили обычные шалаши.) Диаметр чума в нижней части от 3 до 8 метров. Посредине чума, в его вершине, имеется тунлик, из которого выходил дым из каменного очага и падал свет.

Почему не было окон в чумах, да и в юртах? Обитатели этих жилищ, которые зимой переносили лютые холода, в первую очередь, думали о тепле, а не свете. Свет и свежий воздух поступал через тунлик. За свою жизнь я, конечно, многократно бывал в юртах у себя на Родине, в Казахстане. В 2014 году, когда возвращался из экспедиции в Кашгарию, жил и в киргизской юрте, недалеко от Таш-Рабата. Но в чуме был впервые в жизни, поэтому с особым вниманием и любопытством рассматривал его. Мне казалось, что я уже бывал в нем, жил в чуме. Вероятно, есть генная память. Наверное, несколько тысячелетий назад в них жили мои далекие пращуры. Чум был покрыт берестой. «Это летний чум, зимой мы закрываем наше жилище шкурами животных», – объяснила хозяйка жилища Аида Комбу. В чуме я увидел обработанные шкуры медведя, соболя, рыси, горностая, норки лисы, зайца. «Все эти животные обитают в наших краях», – заметила женщина. Аида работает заведующей школьным музеем, мастером-ремесленником, занимается миниатюрной таксидермией. Я хочу немного рассказать об этом виде искусства.

Таксидермия – это один из древнейших видов творчества, им еще начали заниматься первобытные люди. Наши далекие предки изготавливали чучела зверей из шкур добытых ими животных. Во-первых, это было красиво, позже их стали использовать шаманы в своих ритуалах. Во-вторых, первобытный человек так познавал анатомию животных. Разумеется, таксидермия – это не только старейший, но и сложнейший вид искусства. Он включает разные этапы: подготовку, набивку, надевание шкуры. Обычно ремесленники изготавливали чучела позвоночных животных, их легче было поставить в необходимой позиции. Аида Комбу владела секретами миниатюрной таксидермии, самым сложным подвидом этого искусства. Необходимо обладать не только талантом, мастерством, но и большим терпением, чтобы изготавливать такие произведения миниатюрной формы. Я вспоминаю древний уйгурский город Хотан, где наблюдал за работой ремесленников, которые из костей домашних животных творили миниатюрные фигуры тигров, львов и верблюдов, длиной – три сантиметра, а шириной (высотой) – два сантиметра.

– Аида, расскажите, пожалуйста, как вы изготовляете эти произведения искусства?

– Мастерству миниатюрной таксидермии я училась с детства. Здесь необходимо владеть не только секретами искусства, но и обладать сильным характером. Наша работа почти ювелирная. Ведь сколько терпения необходимо, чтобы сотворить такое маленькое чудо. А эти миниатюры животных, людей творю из нижней части лапок оленя, но если у меня, например, фигурка оленевода, сначала его изготовляю, а потом одеваю на него одежду: брюки, шубу, сапоги. Я люблю свое ремесло, без этого чувства у нас творить невозможно. Миниатюрная таксидермия – это моя судьба, искусство моих предков, часть культуры, жизни моего народа. Работаю с удовольствием, часто по 10-12 часов. Не замечаю время, оно пролетает для меня, как один миг.

– Вижу какую-то необыкновенную посуду: тарелки, пиалы, стаканы. Видимо, они изготовлены из бересты.

– Вы правы. Такой посудой пользовались наши предки на протяжении многих веков. А как ее изготавливают? Мы сначала долго варим кору березы, а потом придаем ей необходимую форму. Конечно, и в этом творчестве тоже есть свои секреты.

Я еще раз внимательно осмотрел чум. Думаю, что этот чум, впервые увиденный в жизни, навсегда останется в моей памяти. Здесь у меня родилась новая мечта: побывать где-нибудь на Чукотке или Аляске и познакомиться с жизнью чукчей и эскимосов.

Поблагодарив Аиду Комбу за знакомство с новым для меня искусством, на прощание сказав добрые слова, я нехотя покинул чум.

ТАНЕЦ ОРЛА И ДРУГИЕ УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЗРЕЛИЩА В ЧАДАНЕ

Мы вновь в Чадане на празднике Наадым. В тот день в центре этого города, казалось, собрались все жители Тувы, чтобы присутствовать на торжествах, посвященных открытию памятника Монгушу Буян-Бадыргы (1892–1930), Гун-нойона Хошуна (кожууна) Даа, председателя Всетувинского Учредительного Хурала. Мы еще поговорим о трагической и героической судьбе этого неординарного человека, а сейчас вернемся на улицы Чадана. Собравшиеся ждали руководителей республики, а мы с другом Орденбеком, чтобы не тратить время даром, пошли на открытие нового стадиона, который находился недалеко. (Чаданцы с гордостью рассказали нам, что несколько месяцев назад в их городе был построен и новый крытый универсальный спортивный комплекс, который был сооружен при содействии С. К. Шойгу.) Профессор-географ О. Мазбаев, который легко и быстро находит общий язык с разными людьми, познакомился с молодой энергичной женщиной, первым заместителем министра культуры РТ Верой Николаевной Лапшаковой. Эта высокая, симпатичная, коммуникабельная русская женщина, провела нас на стадион, где нам посчастливилось увидеть открытие праздника и соревнования борцов. Стадион был полон людьми, они улыбались, смеялись, многие были в национальной одежде, с детьми и внуками. Чувствовалось, что этот праздник действительно был долгожданный и любимый. Орденбек, сделав несколько фотоснимков, ушел к коллегам, которые ждали открытие памятника нойону.

На трибунах с южной стороны стадиона была оформлена большая сцена, где выступали ведущие артисты Тувы. Звучало горловое пение, раздавались народные мелодии, удары бубна, большого барабана. Что-то тревожное и одновременно радостное слышалось мне в тувинской музыке.

Мне посчастливилось попасть не только на стадион, но и на зеленое поле, где проходило торжество, вслед за одним из руководителей министерства культуры я оказался там. Я сел на траву, недалеко от трибун и стал наблюдать за театрализованными исценировками, которые исполнялись на поле. Артисты в своих сценках рассказали о героической истории тувинского народа. У меня на глазах прошла многовековая летопись гордого этноса. Вдруг раздались веселые национальные мелодии, это мужчины, женщины и дети в тувинских костюмах, начали виртуозно танцевать, петь песни. А я продолжал сидеть на траве, забыв о времени, с восхищением наблюдая за картиной. У меня в руках был фотоаппарат, временами вставал, чтобы оставить в кадре людей или сцен, которые понравились. На меня никто не обращал внимания, видимо, думали, что я корреспондент одной из центральных газет. На душе у меня было светло и радостно. Как гром раздавался по стадиону голос ведущего. Думал, что так говорить может только великан, а им оказался мужчина невысокого роста. Неожиданно заметил двух красивых девушек, почти девочек, в национальных костюмах. Конечно, я не выдержал от сияния такой красоты и захотел запечатлеть их.

– Сестренки, можно я вас сфотографирую, – с надеждой попросил красавиц.

– Фотографируйте, – с обворожительными улыбками дали согласие они.

Фотоаппарат щелкнул и навсегда оставил в кадре тувинских принцесс.

Ведущий предоставил слово Главе Республике Тыва Шолбану Кара-оолу. Я и не знал, что нахожусь недалеко от него. К трибуне подошел приятный мужчина, среднего роста, в тувинском национальном костюме и начал говорить на родном языке (к счастью, я почти все понимал). Решил сфотографировать и Шолбана Кара-оола. Меня лишь секунду мучил вопрос: А удобно ли это делать? Я решил, что мне это необходимо сделать, ведь я хочу запечатлеть руководителя братской республики (в голове и не появлялась мысль, что меня могут вывести из поля). Я выскочил на поле и сфотографировал Шолбана Кара-оола. Глава Тувы подвел итоги среди животноводов республики, назвал лучших чабанов-тысячников. Победителями Наадыма считают чабанов, у которых поголовье мелкого скота перевалило за тысячный рубеж. В Туве создан клуб чабанов-тысячников. Члены этого клуба пользуются особым авторитетом, им предоставлены определенные льготы. Например, их дети поступают в вузы по отдельному конкурсу. Из выступления руководителя республики я узнал, что в 2015 году в престижный клуб вступили девять чабанов, среди них четыре женщины. Выступление Шолбана Кара-оола окончилось, и начались соревнования по национальной борьбе «хуреш». Двести восемьдесят спортсменов вышли на ринг в тот ясный день. Здесь были борцы разных категорий. Я увидел великанов, вес которых, очевидно, достигал 150 килограммов, заметил и легковесов, чей вес не превышал 45-50 килограммов. У меня разбегались глаза, с фотоаппаратом я носился по полю и снимал борцов. Вдруг заметил пожилого мужчину, который молча сидел на краю поля на маленькой табуретке в национальном костюме с косичкой на голове. Борцы уважительно подходили к нему и почтительно здоровались с ним.

– Кто это? – спросил я у юного спортсмена Ондара Байыра, члена сборной молодежной команды России по вольной борьбе, с которым только что познакомился.

– Это Куулар Алдын-оол, выдающийся тувинский борец, ветеран спорта, – ответил юноша.

И я подошел к аксакалу, поздоровался с ним и сфотографировался на память.

И вдруг раздались величественные удары огромного барабана, и все 280 спортсменов начали исполнять знаменитый танец орла. Я наблюдал, конечно, неоднократно за этим ритуальным танцем борцов по телевидению, но воочию увидел впервые. Вспоминаю, как торжественно танец орла исполняли спортсмены в Кызыле на стадионе во время приезда сюда несколько лет назад Президента России В. В. Путина и министра ЧС С. К. Шойгу. А сейчас, расправив руки, как орлы крылья, спортсмены неслись вперед, чтобы поймать воздушный поток воздуха и не повредив крылья при взмахах об землю, гордо по-птичьи взлететь. Настала минута, и борцы-орлы высоко поднялись в небо и гордо стали смотреть на землю. Очарованный, я наблюдал за этим танцем, понимая, что мужчины старались сказать в нем все, что не смогли или не захотели рассказать словами. Конечно, это был старинный танец мужчин-победителей, которые не умеют сдаваться. Вероятно, много веков назад его исполняли и мои далекие предки, древние уйгуры, во время таких праздников и соревнований.

Я поднял голову, посмотрел на небо и увидел несколько пар орлов, которые гордо кружили над стадионом.

Начались соревнования, а я продолжал сидеть на траве и наблюдать за состязаниями. 140 пар боролись в тот день в Чадане, а победителем стал богатырь Ай-Демир Монгуш, ему был присвоен почетный и гордый титул «Арзыланмоге Республики Тыва» («Лев-победитель РТ»).

(Продолжение следует)

 

Источник: kazgazeta.kz